Russian Old Believer Artist Kapitalina Bodunova. Part 2

Продолжаем рассказ про старообрядческую художницу из Уругвая Капиталину Бодунову, начатый 5 января.

+++

С другой стороны света

Приглашение было интригующим: «Хотите увидеть художницу из старообрядческой уругвайской деревни Ла-Питанга? Приходите. Это ведь уникальная возможность». Старообрядцы из Уругвая в Москве да еще с выставкой своих картин?! Дважды повторять приглашение не пришлось.

Столица плавится от июльской жары. Пробки, толкотня у метро и торговых центров, воздух дрожит от автомобильных гудков и людского гомона. На Рождественском бульваре ныряем в тихую арку, находим галерею LaBase – конечную цель поездки. Здесь прохладно, окна плотно зашторены. Людей много, и практически все они столпились вокруг кого-то в центре галереи.

Staroobryadcy_img
…Нарядное, черное с серебром, платье в пол, длинные светло-русые волосы зачесаны под красивый головной убор, у правого виска – кокетливая черная роза, прямая гордая осанка, яркие голубые глаза и открытая добрая улыбка. Необычная, красивая речь. И редкое имя – Капиталина. Капиталина Бодунова. Она явно смущена таким пристальным вниманием и суетой вокруг своей персоны. Держится с достоинством. Спокойно и просто отвечает на вопросы, которые сыплются со всех сторон. Да, она впервые в России. Нет, никогда не училась живописи. Да, ей здесь очень интересно. Нет, ничего ее здесь не пугает.

Становится ясно, что пробиться сквозь толпу, которая «хвостиком» передвигается за Капиталиной по галерее от картины к картине, весьма затруднительно. Причем, судя по приглушенным репликам («совсем не такая, как я думала!», «держится как!», «лицо доброе»), посетители ожидали увидеть совсем другую женщину. «Даже у образованных людей при слове «старообрядцы» возникают мрачные ассоциации, – говорит секретарь Комиссии по изучению старообрядчества при Международном комитете славистов Ольга Ровнова, пригласившая нас на выставку. – Это не соответствует действительности. Глупые стереотипы, от которых следует избавляться. В 2006 году я впервые побывала в старообрядческих общинах Латинской Америки, в том числе в Уругвае. Люди, с которыми мы там встречались, необыкновенно гостеприимные, открытые, умные, с потрясающим чувством собственного достоинства».

…Наконец удается добраться до Капиталины. «Здравствуйте!» В ответ легкий полупоклон: «Здравствуйте!» Быстро договариваемся о встрече «без свидетелей», чтобы поговорить в спокойной обстановке.

Встречаемся несколько дней спустя. Капиталина сильно смущается, когда ее фотографируют, опускает глаза, виновато улыбается:

– Муж всегда на меня сердится, когда фотографирует. Я любила бы сниматься, но мне неудобно.
– Почему же неудобно?
– Да я никогда красиво не получаюсь (смеется).
А сами фотографируете?
– Я люблю фотографировать. Здесь сейчас много фотографирую. Меня шибко интересует все ранешное.
Простите – какое?
– Ранешное. Ну, как это сказать? Давнишнее.
– А! Старинное?
– Да, старинное. Все такое красивое. Как в сказке.

Капиталина рассказывает, что ее водили по московским музеям и по городу, что ей все понравилось. Все очень красиво, особенно церкви, а еще ее поразила… «как это? Красная площадь, да?». Речь Капиталины – плавная, баюкающая, с несколько непривычными интонациями и ударениями. Жесты скупые. Зато улыбается она часто и смотрит собеседнику прямо в глаза, так что видно: совсем не лукавит.

Капиталина заранее извинилась: не обижайтесь, если я вас буду переспрашивать, некоторые ваши слова могут быть мне непонятны. Правда, непонятным для нее в разговоре оказалось только одно слово – «изоляция».

Красить картины

zamok_na_more Замок на море
Капиталина рисует с 13 лет. Действительно никогда не училась живописи, если не считать стандартных уроков рисования в бразильской школе. В 14 лет вышла замуж и уехала жить в уругвайскую Ла-Питангу с мужем Анатолием, которому на тот момент было 19. Кстати, если мы говорим «рисовать» или «писать картины», то старообрядцы употребляют слово «красить». Так вот, Капиталина красит картины вовсе не о том, как живет ее община в Ла-Питанге. Это в основном сказочные сюжеты, русские пейзажи или сцены из российской истории. Вот заснеженная, прикорнувшая у леса избушка, вот вороной конь в сугробах, вот задумчивая красавица в кокошнике, а вот фашистские танки, которые советские солдаты готовятся подорвать гранатами… Картины немного наивные, но яркие, искренние и чем-то завораживающие. А если еще при этом помнить, что нарисованы они художницей из старообрядцев, до сего дня в России не бывавшей…

Капиталина, а вы снег когда-нибудь видели?

– По телевизору и на фотографиях. А еще раз в Бразилии и раз в Аргентине снег упал. Я видела его, но мы шибко маленькие были, я мало чего помню. Да и шибко мало его выпало. Ну, сколь? Ну, вот столь мало (показывает пальцами зазор в 1,5–2 см). Но я снег люблю, и рисовать его люблю. Он такой белый. Хочется настоящий снег в России увидеть.

08_87
Сетует, что не хватает времени, много работы, что не успевает рисовать все, что хочется. Еще бы: в семье трое маленьких детей – Федора, Илья и Серафима, нужно за всеми присматривать, «по дому мы работам», да еще хозяйство – «корову дЁржим, курочек», да еще мужу на пасеке надо помогать, хотя у Капиталины аллергия на пчелиные укусы – даже до больницы дело доходило. А еще нужно шить, вязать, вышивать, из одежды ведь покупаются только «пальтушечки да фуфаечки», да успевать красить «что-то маленькое на продажу». «Небогато живем, но и с голоду не помираем».

– Тяжелая жизнь…

– Я так скажу со своей стороны: не шибко сладкая жизнь. Но вот что: я-то в нескольких странах жила, видела, как в наше время в мире живут. А вот тот, кто в деревне все время сидит, мира не видел, ему, думаю, легче. Но с другой стороны, это тоже плохо. Надо, чтобы они знали маленечки, что делается-то на улице. Они ж не знают, что делать в мире. И это трудно.

А что в России происходит, у вас в общине знают?
– Да, знаем. У многих здешняя родня есть – письма пишут, по телефону звонят. Но больше списываемся.
– Как вы себя в России чувствуете?
– Я хоть и нездешняя, но я чувствую, что здесь все нашенско, все свое. Скажем, наши люди ходят, по-нашему говорят, по-русски. По-другому немного, я иногда удивляюсь, но по-русски же. Все понятно.

Сейчас Капиталину больше всего заботит вопрос, связанный с обучением детей. В Ла-Питангу периодически наведываются преподаватели из уругвайской школы, уговаривают старообрядцев отправить детей обучаться. Капиталина «за», но многие в деревне против. Потому как считают, что в школе детей могут научить не тому, что следует. Например, чем отличается мужчина от женщины и откуда берутся дети. Капиталина, в общем, тоже считает, что этому «малых» учить не следует – «когда вырастут, все в свое время сами узнают». А вот язык той страны, где живут, знать должны – в этом Капиталина уверена. Она сама прекрасно говорит по-испански и часто используется жителями своей общины в качестве переводчицы. Например, когда старообрядцам Ла-Питанги приходится обращаться в банк, больницу или муниципалитет. В деревне все и всегда говорят по-русски, так что знающих испанский язык в общине – по пальцам пересчитать.

Ну а вы сами-то детей учите читать-писать?

– Да, с детства по старым азбучкам учим. Вот к нам ученые ваши приезжали, так они фотографировали наши азбучки и удивлялись: таких, говорили, теперь нет.
А книги на русском языке помимо азбучек у вас есть?
– Есть, но все больше старые. Церковные книги. Есть книги по истории России. Вот у меня муж любит такие читать.

Выяснилось, что о классической русской художественной литературе Капиталина представления почти не имеет. Негде взять книги Достоевского, Толстого или Чехова. В библиотеку ближайшего местного городка Капиталина наведывается регулярно, но откуда там возьмутся русские классики? Помимо библиотеки Капиталина частый гость и в местном интернет-кафе: «Переписку веду. И в компьютере все больше картины рассматриваю. Я учусь. На каждой картине. И на своих картинах учусь».

08_88
Старообрядческая община Ла-Питанги насчитывает около ста человек, рассказывает Капиталина. Свободного времени у жителей общины немного. Обычно старшее поколение собирается на «вечерку», разговаривают, поют. А молодежь затевает игры. «В круговую играют, еще – в стеновую, также в лапту, а дети – в мячик».

Решения по важным вопросам жители Ла-Питанги принимают на общих собраниях:

– Делаем в церкви собор и начинаем говорить, кто о чем думает или как что сделать. И пока все не будут согласны – не договоримся. Вот, скажем, все будут согласны, а один человек – не согласен, так мы не могем принять решение и сделать что-то. Остальные должны этого несогласного убедить, он должен сам согласиться. А иначе дело не пойдет.

Три года уговоров

Чтобы привезти свои картины в Москву, Капиталине пришлось три года упрашивать мужа и родню отпустить ее. Не хотели, боялись, пугали ее, что здесь «злой, сурьезный народ».

– Пришлось мужа уговаривать. Егошные родители раньше тоже говорили: ты поедешь и исчезнешь, не вернешься. А в прошлом году они сами поехали жить в Россию, под Владивосток. Вот я мужу и стала говорить: а что же твои родители не исчезли? Чего я плохого такого сделала, чтобы мне исчезнуть? Если откажешь, говорю, буду плачить. А потом решила и говорю: пустишь не пустишь, все равно поеду! А он мне: ты что же, уже доходишь до разводства?
У вас же разводиться нельзя?
– Нельзя. Хотя в последнее время случается такое… Ну, вот и уговорила мужа. Нашенские в общине, когда узнали, что поеду, стали спрашивать: а зачем ты едешь в Россию? Что, здесь не можешь свои картины показывать и продавать? Да я могу, но мне интересно повидеть Россию, других людей, узнать, что они скажут. У нас ведь малЫе города. Я хотела раньше в Буэнос-Айресе выставку делать, но тамошняя галерея мне поздно согласие прислала, когда я картины в Москву отправила.
Ну и как, злой и сурьезный в России народ?
– Мне кажется, нормальный. Сурьезный – это да. В Москве не злой народ, а сердитый. Но это потому, что здесь много людей.
Простите?
– Я сначала тоже не понимала, а теперь, кажется, поняла. Много людей, много машин, люди не успевают по делам, нервничают, сердятся, друг дружку подшвыривают. Большой город, потому так тяжело. Я так понимаю.

08_89
А родственники мужа, которые под Владивостоком устроились, что говорят?
– Им нравится. Сначала с ними не очень хорошо обошлись, но теперь им нравится. Они сначала ведь под Белгородом осели. Им обещали помочь, дали консервы. А консервы просроченные оказались, они потравились. Потом под Владивосток уехали. Народ там с ними хорошо обошелся. Сейчас вроде все нормально.

Спрашиваем: а сама Капиталина не хочет в Россию навсегда вернуться? Она задумывается. Крепко задумывается. Потом тяжело вздыхает и говорит:

– Хочется. Шибко тут мне нравится. Но боязно. Мне же со своими картинами поближе к Москве надо. А муж захочет к родителям. С другой стороны, ежели жить в Москве или другом большом городе, то ведь веру никто не сохранит. Трудно будет.
А в общине многие хотят вернуться?
– Многие боятся еще. Наш народ шибко испуганный. Я не застала тех времен, когда старшие страдали. Родители-то шибко помучались. Их гнали, хотели, чтобы бросили крест. Это у нас невозможно. Как нам потом к Богу идти, если мы крест бросим?
Но живут же в России старообрядцы!
– Прежние? Наши, которые здесь остались, все потеряли. Это уже не христианцы: мужчины бороды не носят, замужние женщины сожмуры не носят…
Со… Что?
– Со-жму-ры. Вот, видишь? (Показывает на свой головной убор.) Это женский венец. Когда замуж выходишь, закрываешь свои волосы. Потому что ведь это – прелесть… С волос-то, если имаешь их, все с мужчиной могешь сделать.

Мы все дружно смеемся.

08_90
Капиталина, знаете, у нас ведь большинство считает, что старообрядцы – злые фанатики и ходят всегда в черном
– Как это? Кто это такое сказал? Почему – в черном? Ну, это не про нашенский народ. Мы не злые и в черном постоянно не ходим…

Пошел третий час беседы, а мы, забыв о времени, с увлечением разговариваем с Капиталиной о воспитании детей, о вредных привычках, о джинсах, о том, как правильно шить настоящий сарафан, что по телевизору нечего смотреть, что мобильные телефоны и компьютеры мешают жить, что ей нужно обязательно побывать в Суздале, о котором она ничего не знает…

Пора прощаться, но почему-то не хочется. Но делать нечего. Последний вопрос:

Капиталина, что главное для вас? Чему вас прежде всего учили родители?
– Почитать старших, почитать родителей, почитать любого человека. Молиться Богу – не забывать. Молитва с тобой всегда должна быть. Если Бога нет, то и тебя нет. И Господь тебе не поможет. Что еще может быть главнее?

Действительно. Что может быть главнее?

Александр Бурый, Лада Клокова

12.08.2009

http://www.russkiymir.ru/russkiymir/ru/magazines/archive/2009/08/article0011.html

Advertisements

Об авторе old believers

Old Believers and Old Ritualists Join us if you want to make our Old Believer and Old Rite Church pure! Paul, Max and all our faithful team
Запись опубликована в рубрике Old Believers, Russia, Uruguay с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s