Russian Old Believer refugees in New Zealand

Сегодня мы публикуем интересную статью Елены Рудниковой из России о старообрядческих беженцах в Новой Зеландии. Она сообщает очень редкие сведения из истории и жизни старообрядцев в Новой Зеландии.

+++

Русские религиозные беженцы – старообрядцы в Новой Зеландии (ХХ в.)

 Рудникова Е.В.

За время исследовательской работы в Университете королевы Виктории, г.Веллингтон, Новая Зеландия (2011), автору этой статьи удалось собрать ранее неизвестные для российской науки источники[1] об истории и культуре большой группы русских староверов-беспоповцев, выехавших из китайской провинции Синьцзянь через Гонконг в Новую Зеландию с 1965 по 1967 гг. в качестве религиозных беженцев. В 1972 г. последние из прибывших беженцев официально приняли новозеландское гражданство[2]. За это время русским староверам пришлось пройти трудный процесс интеграции в новую среду, осложненный многовековой культурной изолированностью и специфическим образом жизни старообрядческих общин.

Тем более интересно проследить, каким образом и в каких формах преодолевалась культурная дистанция между этим «осколком древнего русского мира» и современным западным обществом.

 Начало пути

В сер. ХХ в. организацией переселения староверов занимались различные международные организации: управление Верховного Комиссара ООН по делам беженцев (далее – УВКБ), Всемирный совет церквей (ВСЦ, The World Council of Churches), Национальный Совет церквей Новой Зеландии (НСЦ, The National Council of Churches in New Zealand) и другие. Фактическая реализация проекта переселения осуществлялась НСЦ[3].

Группа русских старообрядцев-беспоповцев, переселившихся в Новую Зеландию, изначально в течение двух столетий до сер. XIX в. проживала в восточной части Казахстана, в районе Семипалатинска. Тихая и однообразная жизнь общины была потревожена промышленным освоением занимаемой ею территории, где были обнаружены богатые запасы полезных ископаемых. Последняя надежда на сохранение прежнего образа жизни была разрушена революцией 1917 г. Особенно сильно староверов возмущал процесс коллективизации и, отчаявшись, они в начале 1930-х гг. пересекли китайскую границу и осели в Синьцзяне, одной из северных провинций Китая.

По данным НСЦ, в Синьцзяне и около Харбина поселились приблизительно 2 тыс. староверов. Некоторые из них остались в общинах-поселениях, другие предпочли осесть в городах или в маленьких деревнях. Например, три семьи староверов, приехавших в Новую Зеландию, прежде жили в деревне, состоявшей из 100 семей. Еще одна семья жила в поселении, состоящем из 17 дворов. Летом староверы обычно пасли домашний скот, занимались бортничеством, зимой промышляли охотой в лесах.

После революции 1949 г. в Китае началось давление на русских, которое привело к их массовому исходу в 1954-1956 гг. Начиная с 1952 г. в зарубежные страны переселились около 1,5 тыс. староверов. Из них 1,1 тыс. примкнули к одной из двух общин старообрядцев в Бразилии. Другие нашли приют в США и Австралии. После 1956 г. поток беженцев почти прекратился. Визы на выезд больше не выдавались, и положение тех, кто еще оставался в Китае, становилось все более тяжелым. Это было время холодной войны, и тот, кто заявлял о своем желании выехать в капиталистические страны, подвергался политическим гонениям. Несколько староверов таким образом попали в заключение, а один был зарезан в своем собственном доме китайскими солдатами. Вместе с тем, остальные продолжали жить относительно неплохо, совместно управляя имуществом и заботливо ухаживая за своими фермами и садами. Но в 1961 г. их хозяйства были конфискованы китайским правительством. Домашний скот изымался без всякой компенсации. Те, кто имел более 20 тысяч юаней, были объявлены богачами и лишены всех денежных средств. Один из прибывших в Новую Зеландию староверов, Лука Чипизубов, у которого в Китае было обширное хозяйство, рассказывал, как из двенадцати коров и нескольких лошадей его большой семье были оставлены лишь корова да лошадь[4]. Жизнь становилась сражением за выживание, и староверы осознали, что их единственная надежда на спасение связана с выездом в британский Гонконг, откуда они могли далее найти пристанище в странах Южной и Северной Америки, а также Австралии и Новой Зеландии, пригодных для ведения аграрного хозяйства.

К 1961 г. в северном Китае все еще проживало, по разным данным, около 17 тыс. русских. Их положение было крайне незавидным. Китайцы пытались отправить их, в первую очередь, на родину. Но многие из них покинули Россию как политические, религиозные и социальные беженцы, и поэтому не имели желания туда возвращаться. У большинства иностранных государств были свои проблемы с выстраиванием дипломатических отношений с Китаем, и до группы русских, попавших под перекрестный идеологический огонь, никому не было дела. Только ВСЦ и УВКБ постоянно напоминали правительствам о бедственном положении русских беженцев.

Из 22 656 русских, зафиксированных в первой всекитайской переписи населения 1953 г., через десять лет, по данным второй переписи 1964 г., их численность составила всего 1326 человек[5]. В это число, вероятно, и входили оставшиеся в Синьцзяне староверы. Так, в 1964 г. до них неожиданно дошла весть о том, что разрешение уехать получат 350 человек. Китайская полиция посетила дома староверов и сообщила, что в течение нескольких дней в деревню будет вызван грузовик. В спешке пришлось бросить почти все имущество. Позднее, когда первая группа староверов ступила на новозеландскую землю, встречавшие были поражены не только их внешним видом, но и содержанием привезенного ими багажа: «Материя, из которых была сделана их одежда, была плохого качества и обветшалая. Одеяло, в которое завернули одного из детей, было сшито из разных лоскутов и, по мнению одной из местных домохозяек, больше напоминало половую тряпку… было немного одежды, несколько заржавевших кухонных предметов, тарелки, кружки, немного деревянных пробок, кустарные игрушки, семейная Библия и несколько икон»[6].

 Погрузив в открытый кузов грузовика немногочисленные чемоданы и картонные коробки, староверы ехали верхом на своем багаже почти 270 км до Кульджи. Там они стояли три дня, ожидая прибытия машин из других деревень; затем вся колонна начала следующую часть путешествия через горы Тянь-Шань. В тех местах, где дорога шла на уровне более 3 тысяч метров выше уровня моря, суровая снежная метель делала путешествие настоящим испытанием. К тому времени, когда автопоезд преодолел 600 км до Урумчи, многие из беженцев заболели и нуждались в серьезном лечении. В Урумчи староверы погрузились в поезд до Гонконга. Поезд прошел более пяти с половиной тысячи километров. Все путешествие с остановками для заправки горючим и смены составов заняло 13 дней. Всего несколько кроватей было предоставлено старикам, остальные же провели эту поездку на жестких сиденьях. На пограничном посту Лу Ву китайские пограничники зарегистрировали 357 русских беженцев и дали разрешение поезду на выезд. 12 апреля 1965 г. измученные беженцы покинули материковый Китай.

 «Перевалочный пункт» в Гонконге

В Гонконге староверы были распределены по отелям, в которых им пришлось провести не меньше трех месяцев. Комнаты были маленькими и тесными. Удобства были самые примитивные. Тем не менее, здесь староверы впервые увидели электричество, телевидение, бытовую технику и водопровод, что стало для них новым опытом, а для детей развлечением. В их жизнь входила новая пища. Белый хлеб был в новинку; никому не понравился вкус апельсина. Молодые мужчины находили себе работу и проникались чувством ценности денег, а старшие члены общины сторонились города, размеры которого давили на них. Им не нравилась жара, толпы людей, выхлопы от машин и городской шум. Первое время никто из них не отваживался самостоятельно пойти в магазин и сделать самые простые покупки. Корреспондент одной из канадских газет спросил староверов о том, понравилась ли им встреча с цивилизацией. «Нет», — был категорический ответ старейшины, — «Что же это делается с нами? Воздух – грязный. Повсюду шум. Люди кажутся куда-то спешащими все время»[7].

Пока староверы знакомились с жизнью города, готовились их личные дела и медицинские документы. Первоначально предполагалось, что вся община будет сохранена и переселена в Аргентину и Бразилию, где уже существовали староверческие сельскохозяйственные колонии. Но политика латиноамериканских правительств в этом отношении изменилась в худшую сторону. Спекуляции с землей сделали очень затратным перевод подходящих земель в аграрные поселения. Кроме того, много месяцев требовалось на исследование почв и прочих условий для основания новых колоний. С надеждой сохранить общину в целостности изучалась возможность поселить староверов на севере Канады. Поиск средств на питание и проживание беженцев был делом УВКБ – до тех пор, пока не будет найдена принимающая их страна.

Сильно осложнял ситуацию тот факт, что в оставшихся семьях имелись инвалиды. Никто не хотел принимать к себе подобных беженцев. Выходом из ситуации стали предложенные ООН денежные гранты для беженцев-инвалидов. Тем не менее, к началу 1965 г. ситуация стала безнадежной и потребовались немедленные действия. По инициативе ВСЦ в Гонконге была организована конференция, куда были приглашены представители церкви из Южной Африки и Австралии. Конференция нашла выход из тупика, приняв решение о разделении староверов на отдельные группы для расселения по семьям. Аргентина и Австралия искали возможность для обустройства 110 человек, Новая Зеландия брала 88 человек, остальные были распределены между Бразилией и США.

Во многом благодаря активной деятельности международного представителя от Новой Зеландии в ВСЦ Рона О’Грэди (Рис.13) правительство Новой Зеландии согласилось принять семьи староверов, имевшие инвалидов. Только одна семья получила отказ из-за больного шизофренией, которому требовалось специальное лечение на месте.

Решение конференции о переезде в Новую Зеландию было воспринято староверами без особого энтузиазма. До этого никто из них не слышал об этой стране, поэтому они просто приняли к сведению, что это аграрное государство, которое было готово их принять. Перед отъездом они долго молились вместе – старейшина, усаживая мужскую молодежь вокруг себя, говорил: «Должно быть, эта и есть та земля обетованная, которую Бог обещал нам. Мы будем усердно работать, купим лошадь и телегу, и начнем все опять заново»[8].

Новая Зеландия готовится к приему русских староверов

Но и в Новой Зеландии мало кто знал о русских староверах-беспоповцах. Поэтому к их прибытию активисты НСЦ проделали большую работу по подготовке общественного мнения. С помощью волонтеров и прессы распространялась информация об истории русского религиозного раскола, образе жизни и особенностях веры переселенцев. Среди прихожан различных церквей, входящих в НСЦ, проводились беседы и объяснялись цели программы помощи беженцам.

В начальный период работы важно было правильно выбрать место расселения староверов. В конечном итоге выбор пал на Южный остров и отдаленную провинцию Саутленд с центром в городе Инверкаргилле. Случайно обнаружилось, что в соседнем Крайсчерче уже несколько лет проживала семья русских староверов – отец и дочь Ерофеевы, которые с радостью восприняли новость о скором приезде в страну единоверцев. Ерофеев в первое время был привлечен в качестве переводчика. НСЦ поручил непосредственное руководство проектом Уоллису Райту, владельцу книжного магазина в Инверкаргилле. После его смерти в 1970 г. пост координатора занял Биф Норис.

 Еще до прибытия староверов У.Райт подготовил специальный 30-страничный буклет, в котором выделил главные вопросы по жизнеобеспечению староверов. Буклеты циркулировали по всему Южному острову и стали популярной темой для разговоров в местном обществе. Один из таких разговоров привел к тому, что три фермера вскладчину купили дом для церкви, которая впоследствии передала его одной из семей староверов. Истории о щедрости приходили отовсюду. Когда стало известно, что беженцы прибывают с минимумом пожитков, настоятели обратились к своим прихожанам с просьбой о пожертвовании одежды и предметов быта. Было собрано столько вещей, что приходилось даже устраивать распродажи. Но самая трогательная страница в этой истории связана с попытками местных жителей учить русский язык.

Трудности староверов были еще и в том, что большинство из них были неграмотны; лишь несколько человек имели начальное школьное образование. И самой острой проблемой в первый год было незнание ими английского языка. Тогда жители Саутленда решили сами учиться говорить по-русски, осваивая элементарные фразы и слова, чтобы помочь переселенцам в первое время. Еженедельные курсы, рассчитанные на 30 человек, начали работать в Инверкаргилле с июня 1965 г. Проводил уроки г-н Хенри, учитель-организатор из местного управления образования, а помогал ему Джон Родионов, один из юных русских поселенцев в этом городе. Через две недели курсы приняли еще 28 человек из города Гор, лежащего в 80 км от Инверкаргилла. Фото, запечатлевшее новозеландских фермеров за изучением русской фразы «это – сарай для коровы», попало в центр внимания прессы. Позднее курсы русского языка были перенесены в более крупный город – Крайсчерч, расположенный в полусотне миль от Инверкаргилла. Одна оклендская газета даже запросила официальное подтверждение того, что фермеры из Инверкаргилла раз в неделю преодолевают почти 600 км до Крайсчерча только для того, чтобы учить русский язык. Занятия продолжались вплоть до прибытия староверов. Чтобы облегчить языковой барьер, для каждой семьи беженцев был приготовлен список предметов обихода и продуктов на двух языках – русском и английском: русская домохозяйка могла отметить все необходимое в списке и взять его в магазин. Таким же образом были обозначены дни недели и денежная система страны.

Прибытие староверов на «землю обетованную»

14 июля 1965 г. первые три семьи староверов в количестве 17-ти человек прибыли в международный аэропорт Крайсчерча: «…в дверях самолета показался человек, который медленно и скованно озирался вокруг. Находящийся среди встречающей прессы фотограф присвистнул: «Бог мой, посмотрите на это!». Появившийся в дверях человек был стариком с впечатляющей внешностью. Обветренное и загорелое лицо, длинная борода делали его похожим на старого ветхозаветного патриарха. Потом мы узнали, что это был Авдей Вшивков, любезный человек 70-ти лет, действовавший как представитель своей группы в первые несколько недель. Когда он выходил по ступенькам из самолета, трудно было поверить, что такое могло случиться в Новой Зеландии. За ним проследовали остальные 16 членов этой первой группы (Рис.14) [9]. Женщины были обуты в ботинки и одеты в длинные юбки, кроме того, все носили платки, повязанные вокруг головы… Дети были одеты, как и их родители»[10]. После ночи в Крайсчерче путь староверов лежал по воздуху в Инверкаргилл. Переводчиком в полете был Я.Ерофеев; по свидетельству очевидцев, в момент прибытия староверы были поражены тем, что их встретили люди, которые могли общаться с ними на их родном языке (Рис.15)[11].

Встречающих в Инверкаргилле было более 100 человек. Староверов снова приветствовали по-русски. Каждому ребенку вручили игрушку. На автомобилях доставили беженцев в пресвитерианскую церковь Святого Павла, где их ожидали накрытые столы с русскими пирожками, приготовленными русскими семьями, уже проживавшими здесь. Холл церкви был заполнен до дверей; немного смущенные событиями дня, староверы ели немного. В праздничной атмосфере начались приветственные речи. Некоторые староверы открыто плакали во время выступлений. А.Вшивков встал для ответной речи, но не смог произнести ничего, а только повторял: «Спасибо! Спасибо!». Пришлось Я.Ерофееву объяснять, что всего было слишком много для новоприбывших. «Позже, — объяснял он, — они будут в состоянии выразить все свои чувства. Сейчас они слишком счастливы, чтобы говорить».

После полудня семьи староверов были сопровождены в свои новые жилища в Инверкаргилле и его окрестностях. Местные жители потрудились вскопать землю и привести в порядок сад. Кладовые были полны вещей от Воскресной церковной школы. Были даже цветы в вазах. Представители НСЦ посетили староверов в тот же день, объяснив пользование водопроводом в санузле, обращение с электрическими печами и нагревателями. В одном доме много времени пришлось потратить на уговоры матери семейства нажать кнопку включения радио; звук голоса диктора привел ее в веселье.

Прибытию русских беженцев была посвящена вся передовица газеты «Саутленд Таймс», где отмечалось, что «мечта становится реальностью для большой группы белых русских, попавших в руки благотворителей из Саутленда, но выдуманный мир еще долго сохранится для беженцев»[12].

Вторая партия староверов приехала через две недели в составе 20 человек. Третья группа из шести семей, в составе которой были инвалиды, прибыла 8 августа. К августу 1965 г. общее число русских беженцев из Северного Китая достигло 73 человек. В 1967 г. к ним присоединилась еще одна семья из Гонконга (двое взрослых и пятеро детей); потом был небольшой внутренний обмен с семьями староверов из Австралии (прибыли восемь взрослых и шесть детей). В течение первых шести лет были две смерти. Кроме того, трое взрослых и двое детей уехали в Австралию и США. Таким образом, через семь лет, учитывая 25 детей, рожденных уже после приезда молодыми парами, в 1972 г. община русских староверов в Новой Зеландии насчитывала 112 человек.

Конец пути, начало новой жизни

Местные жители удивлялись житейской стойкости русских переселенцев. «Для этого типа людей упорная работа есть более, чем просто занятость, – это часть их всей религиозной философии. Подобно американским пуританам, они рассматривают работу как знак службы Богу», – писал О’Грэди[13]. Он вспоминал историю с одним 71-летним старовером, которого наняли на строительство въездных ворот на ферме. Хозяева полагали, что это займет у него несколько недель. К их величайшему удивлению, упорно работая с восхода до заката, русский «пенсионер» закончил работу в несколько дней. Трем другим старикам, у которых не было возможности трудоустройства, были подарены ульи и десять роев пчел для занятия пчеловодством. Среди них был С.Снегирев, который так грамотно повел дело, что после раздачи меда всем друзьям ему приходилось продавать излишки на рынке.

В первый год староверам нелегко далась адаптация к островному климату, особенно к влажным и холодным зимам. Прибыв как раз в середине зимы, они ощутимо страдали от недостатка тепла. Не спасали их даже электрические одеяла и нагреватели, любезно предоставленные спонсорами.

Но главной проблемой для староверов стало изучение английского языка. В школе детям помогали адаптироваться учителя и одноклассники. В одной из школ по всем стенам висели карты и картины, показывающие, откуда прибыли новые ученики и какую жизнь они вели прежде. Молодые мужчины посещали вечерние курсы. Один из них отнесся к этому так серьезно, что вставал каждое утро в 5 часов, чтобы время до завтрака проводить за изучением иностранных слов. Большинство из тех, кто уже работал на фермах, стали носить с собой на работу тетрадь и карандаш для записи непонятных им слов. Кроме того, местные церкви ежедневно присылали одного-двух прихожан в дома беженцев для часовых уроков английского. В отличие от молодежи, старики, имевшие меньше внешних контактов, особенно женщины, находили просто невозможным держать в памяти новые слова и их произношение, и только грустно качали головами.

В православное Рождество, когда период расселения и обустройства был закончен, семьи беженцев посетил с поздравлениями У.Райт, координатор проекта переселения. В своем отчете он особо отметил большую заботу, с которой староверы ухаживали за садами и домами, и подчеркнул, что вся схема переселения оказалась успешной и стоящей полученного результата: «Это принесло счастье этим людям; благодарность их временами бывает просто поразительной»[14].

В первый же месяц две трети всех мужчин были устроены на сельские фермы. Начав с простых работ, они быстро обучались более сложным – например, стали брать уроки по вождению трактора. К шестому году пребывания в стране многие староверы сменили первоначальную работу на более высокооплачиваемую. О них хорошо отзывались как о старательных и честных работниках. Четыре женщины нашли работу на фабриках по изготовлению одежды, две работали поварами, одна помогала мужу в торговле. Один из мужчин, Иван Чернышев, проработавший сначала два года на ферме в Саутленде, благодаря своему упорству закончил институт и получил диплом механика, а затем нашел хорошо оплачиваемую работу.

Новое поколение, государственная политика и проблема сохранения традиций

Первые болезненные перемены в религиозной идентичности староверов начались с изменением внутрисемейной иерархии. Особенно быстро этот процесс шел в отношении молодежи, которая легко перенимала ценности западного общества. Уже через неделю после прибытия обладание автомобилем стало целью каждого молодого человека. Пуританский образ жизни давал им реальную возможность скопить денег. Работающие молодые люди переставали отдавать свой заработок родителям. Один юноша, например, проработав всего восемь месяцев, открыл банковский счет с первоначальным депозитом в 800 долларов. Вскоре им была приобретена первая машина. Далее другим старовером была куплена еще одна машина, за ней следующая, и скоро «русская борода» за рулем стала привычной картиной на дорогах Саутленда. Городскому Совету даже пришлось заказать перевод на русский язык брошюры с правилами дорожного движения.

Известно, что моральный код у староверов строг и бескомпромиссен. Но у молодежи начался пересмотр традиционных ценностей. Несколько молодых людей открыто отказалось от веры своих отцов. Две девушки покинули свои семьи в Инверкаргилле и самостоятельно поселились в Крайсчерче. Одна из них сказала, что делает это для того, чтобы встречаться с другом-новозеландцем, а другая заявила, что отец забирает весь ее заработок, не оставляя ей достаточное количество денег на собственные нужды. Был случай, когда один юноша собирался жениться, сбрив перед этим еще в Гонконге бороду. Будущий тесть дал согласие, но с условием снова отпустить бороду.

Как оказалось, русские беженцы и местная власть преследовали различные цели. Для последней это была скорейшая интеграция новопоселенцев в новозеландское общество, а не сохранение их этнокультурной идентичности. Дав согласие на прием русских религиозных беженцев, новозеландское правительство запретило им создавать обособленное поселение. Полагалось, что прежде чем изолировать себя от общества, беженцам необходимо было лучше узнать свою новую страну. С этой целью вся группа, ранее проживавшая совместно, была разделена на отдельные семьи, которые расселялись в разных местах. По этой причине дальнейшая судьба новозеландской группы староверов-беспоповцев сложилась иначе, чем у их единоверцев, выехавших в Бразилию или США. Уже к началу восьмидесятых годов прошлого века их община распалась на отдельные семьи, живущие каждая своей жизнью.

Цель официальных властей была оглашена в телепрограмме «Компас», прошедшей по национальному каналу в год прибытия беженцев[15]. Приглашенные староверы были неприятно ими удивлены. Исследователям старообрядчества хорошо известен факт тесных семейных и групповых связей между всеми членами общины, основанный на совместном проживании в течение столетий. Позже это отмечалось и организаторами переселения со стороны НСЦ: «Мы не оценили тогда, как глубоко староверы были расстроены их разделением. Годами они делили вместе и радость и горе, и дух их общности был глубоким и настоящим…»[16]. Теперь им пришлось особенно нелегко – разделенные на отдельные семьи, они были вынуждены резко изменить прежний образ жизни: работать по найму (причем работали не только мужчины, но и женщины), отдавать своих детей в светскую школу и постоянно общаться с большим количеством людей иной культуры. Это не могло не сказаться на сплоченности общины. Как результат, уже через два года после прибытия первая русская семья из Инверкаргилла переехала в более крупный город Крайсчерч в поисках лучшей работы. Через некоторое время за ними последовали пять других семей. К июню 1972 г. численность общины староверов в Крайсчерче составила 47 чел. (16 взрослых и 31 ребенок). Остальные переселились в Инверкаргилл (20 взрослых и 40 детей), одна семья осталась в городе Гор (2 взрослых и 3 детей).

Чем же в итоге закончилась работа по приему «наиболее экзотической» группы религиозных беженцев в Новой Зеландии – успехом или неудачей? Ответ неоднозначен и зависит от начальных целей участников проекта. Если взрослые члены общины староверов болезненно отнеслись к разрушению своей религиозной и культурной идентичности, то, с практической точки зрения, трудоустройство и определенная житейская устроенность староверов являются несомненными доказательствами успеха. В любом случае, прием русских староверов стал неотъемлемой частью истории взаимоотношений двух стран – России и Новой Зеландии.


[1] (1) Fitzgerald G. Refugee and Migrant Resettlement in New Zealand 1964 -1976. Dunedin: University of Otago, 1982. 112 p. (Manuscript)

(2) McFarland P. A Promised Land? Russian Refugees in New Zealand after 1945. Dunedin: University of Otago, 1997. 93 p. (Manuscript)

(3) Presbyterian Church Archives of Aotearoa New Zealand, Wellington

(4) McGill D. The Other New Zealanders. Wellington: Mallison Rendel Publishers Ltd, 1982. 157 p.

[2] The Encyclopedia of New Zealand // Russians — http://www.teara.govt.nz/en/russians-ukrainians-and-baltic-peoples/1

[3] Lovell-Smith M. No Turning Back: a History of the Inter-Church Aid Work of the National Council of Churches in New Zealand 1945-1983. Christchurch: NCC, 1986. 255 p.

[4] Cambell G. The Old Believers//New Zealand Memories. 2006. N 59. P. 60-63

[5] Гутин Ю.И. Динамика численности русского населения Синьцзянь-Уйгурского автономного района (1949-2000 гг.)// http://www.vestnik.mgimo.ru/fileserver/18/11_Gutin.pdf

[6] O’Grady R. The Old Believers: a New Zealand Refugee Programme. Wellington: International Council of Churches in New Zealand, 1972, с. 57

[7] Там же

[8] Там же

[9] Там же, с.27

[10] Там же, с.4

[11] Там же, с.3

[12] Там же

[13] Там же, с.41

[14] Там же, с.38

[15] Архив видеоматериалов Новой Зеландии, NZBC Television, 1965 — http://www.filmarchive.org.nz/the-catalogue/media/compass-old-believers-settle-in-southland-f3502

[16] O’Grady R. The Old Believers: a New Zealand Refugee Programme. Wellington: International Council of Churches in New Zealand, 1972, с.30-31

Напечатано: РОССИЙСКАЯ ДИАСПОРА В СТРАНАХ ВОСТОКА: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ. 2013. Страницы 109-121

Об авторе old believers

Old Believers and Old Ritualists Join us if you want to make our Old Believer and Old Rite Church pure! Paul, Max and all our faithful team
Запись опубликована в рубрике New Zealand, Old Believers с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s